?

Log in

No account? Create an account
Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
…Когда простой продукт имеет
zhu_s
Как известно, «экономическая» строфа из первой главы «Е.О.», из которой выдернута строчка, вынесенная в заголовок, вызвала в свое время большой разнобой в комментариях - и пушкинистов, и экономистов. Дело в том, что термин простой продукт - придуман автором, нигде больше в русскоязычных текстах не встречается, и допускает разноречивые толкования.

Спор сырого с чистым

В частности, Энгельс, воспользовавшийся «Онегиным» для изучения русского языка, перевел простой как сырой. Из чего Пушкин предстает апологетом «ресурсного проклятия», как бы заявляющим о рыночных преимуществах стран, богатых месторождениями сырья, да к тому еще и противопоставляющим один вид сырья – золото - остальным. Что, конечно, никак не следует из оригинала. Правда, спустя почти 40 лет, уже к концу жизни, пиша о внешней политике русского царизма, со-основоположник марксизма поправился, и в вольной цитате перевел это место примерно как «профицит торгового баланса». Что, как я попробую показать ниже, вполне годно, хотя и немного сужает мысль автора.

Еще одну довольно распространенную ошибку в интерпретации этого места повторяет Набоков в комментарии к своему переводу «Е.О.». По его мнению, Пушкин, написав так, чтобы просто попасть в размер, на самом деле имел в виду «produit net» физиократов, т.е. продукт села, где, по мнению авторов этой школы, только и может создаваться добавленная стоимость – чистый продукт в их терминологии. Такого же мнения придерживается и весьма точный в своих справках к другим местам «экономической строфы» Ю.М.Лотман. Но нет.

Пушкин и сам был глубокий эконом, причем с полноценным профильным образованием (в Лицее, представлявшем собой, говоря современным языком, Академию госслужбы, курс макроэкономики, разумеется, читался – проф. А.П.Кунициным, и сдавался). Правда, своего экономического блога в Ведомостях, у него, конечно, не было. Но разбросанные в разных местах комменты к сочинениям современников по вопросам налогово-бюджетной политики, кредита и денег – первоклассны, и в большинстве случаев сильно превосходят по уровню понимания проблем комментируемые тексты. Интересующихся могу отослать к монографии [1], на которую я, главном образом, и опираюсь в этой пушкиноведческой байке.

Либерасты с Сенатской площади

Нет, загонять Онегина - «типичного носителя» социально-экономической моды конца 10-х годов и, как принято считать, будущего декабриста, в стан последователей совершенно уже периферийной и полузабытой на тот момент школы физиократов, Пушкин не стал бы. С таким же успехом какая-нибудь Гай-Германика, снимая фильм о ельцинских «молодых реформаторах» начала 90-х, могла бы сделать их кейнсианцами, или, чего доброго, приверженцами идей Л.фон Мизеса. Для школьников, которые будут писать сочинения лет через 150, это, конечно, прокатит. Но еще живые современники событий будут кататься со смеху, и орать «не верю!»

Правильное решение, как всегда, самое простое, и оно подсказано строчкой выше упоминанием Адама Смита. В том «царстве блестящего дилетантизма» (выражение первого пушкинского биографа П.В.Анненкова), которую представляла собой светская жизнь послевоенного десятилетия (1815-25), увлечение политическими науками, и в частности, Смитом, занимало видное место.

Модное в России 10-х годов смитианство наложило весьма существенный отпечаток и на взгляды декабристов, которые из тезиса о свободе торговли (как раз недавно в блоге akteon жж-юзеры активно полемизировали со Смитом, защищая таможенные барьеры) вычитывали и обоснование свободы в более широком смысле – как преимущество свободного труда перед рабским. Что, конечно, в долгосрочной перспективе и для человечества в целом – святая правда. Но в конкретных исторических условиях, в частности в привычном для России режиме «догоняющего развития», тут вполне возможны разные варианты. Впрочем, представления декабристов о будущем хозяйственном устройстве страны в основном представляли собой довольно беспомощную мешанину и, как и через 100 лет у Ленина, в основном сводились к простейшему тезису - «николаявотставку.ru», ну а там как-нибудь разберемся.

Пушкин о Стабфонде…

Что же касается нашего героя, то Пушкин подчеркивает не только его увлечение экономическим либерализмом, но и нечто иное. Хотя и об этом – замене продразверстки продналогом, т.е. барщины оброком, как форме социального партнерства правящей масти с мужиком и рычаге повышения продуктивности экономики – там тоже есть. Но это как бы самоочевидные на тот момент вещи. О глубине же постижения предмета говорит внимание к гораздо менее поверхностным и более абстрактным критериям сравнения уровней экономического развития разных стран.

Английская политэкономия в лице Смита произвела в этом вопросе своего рода революцию, объявив мерилом богатства нации поток непрерывно производимых продуктов - ВВП, как сказали бы мы. Это похоронило «мнение стародедовское» меркантилистов (выражение еще одного нашего глубокого эконома - Радищева), считавших такой мерой некий накопленный запас – денежную массу, золотовалютные резервы, суверенные фонды и т.п. (Откуда недалеко и до утверждения, что это ФРС создает богатство Америки, печатая ставшие неким магическим образом резервными доллары.) В новой теории денежному запасу отводилась второстепенная роль смазки, обслуживающей вращение хозяйственных шестеренок. О чем и говорит фраза – не нужно золота.

И действительно, не нужно - если страна представляет собой машину, стабильно генерирующую поток простого продукта, т.е. ВВП. Но в ходе последующего развития выявилась масса нюансов, приведших к своеобразной реинкарнации меркантилизма и «жадному накоплению резервов» (выражение Г.Кальво). Это: мигрирующие кредитные пузыри и необходимость страховки от последствий их «взрывов»; зависимость самого ВВП при определенных условиях от «выталкивания» части этого простого продукта из страны в международные резервы; появление экономик, целиком выстроенных вокруг запасов исчерпаемых ресурсов (нефти) и необходимость заботиться о «пенсии» для такой экономики, когда закончится источник ее существования, ну и т.п.

Так что сегодня понимание того, чем государство богатеет, пожалуй, менее однозначно, чем то, которое зафиксировал Пушкин в цитированных строчках, загримировав его под насмешку над толпами «светских» адептов модного политико-экономического учения. В черновом варианте, кстати, вместо простой продукт было … кредит. Что, в общем, тоже неплохо, так как говорит о возможности полного замещения разменных (на золото) денег фиатными, и в частности - нынешними кредитными, которая тогда только отдаленно просматривалась. Но, как видно, автор не смог подобрать подходящего определения к кредиту, которое ложилось бы в размер (да и с продуктом, наверное, помучился, прежде чем плюнул и написал простой). И в итоге получилось гораздо мощней.

…и о причинах оттока капитала

Вернемся к трактовке Энгельса, в статье о внешней политике России 1890 г. [2], удостоившейся в свое время замечательной рецензии одного русского марксиста, как раз разворачивавшего в то время эту внешнюю политику на 180 градусов. Здесь употреблен перевод «избыток продуктов», который, очевидно, может реализоваться только как положительное торговое сальдо (если, конечно, не предполагать, что этот избыток складывается в кучу где-нибудь в специально отведенном месте, что для небогатой России пушкинских времен было бы несколько диковато). Если не привязываться к вопросу предыдущей строчки пушкинского текста - чем живет и богатеет государство - и считать, что эта тема там и закрыта, не открывшись, то эта трактовка, предполагающая, что автор описывает тут структуру платежного баланса, нравится мне даже больше.

Действительно, имея такой избыток, т.е. активный текущий счет платежного баланса, вы не нуждаетесь в притоке капитала, что по тем временам означало вывоз золота. Напротив, у вас будет утечка капитала, т.е. приток золота в страну (если эта фраза вызывает недоумение, то замените мысленно золото на другую резервную валюту, скажем, наличные доллары, и все сразу встанет на свои места).

Практика состояла в том, что внешнеторговая политика России была традиционно меркантилистской, и сводилась к стремлению иметь хронический актив торгового баланса, закрываемый ввозом драгметаллов – до 20-30 годов позапрошлого века их производилось в стране мало. Попросту говоря, Россия пушкинского времени представляла собой аналог современного Китая, имея простой продукт в виде экспорта зерна, и прочих даров сельского и лесного хозяйства, охоты и рыболовства*, и обменивая его – т.е. экспортируя капитал - на дополнительные золотовалютные резервы.

(btw) Деньги, войны и революции

Любопытства ради можно отметить, что опираясь на цитату из Пушкина, Энгельс объясняет причины войны 1812 года с Наполеоном, как результат кризиса ликвидности, нараставшего в России вследствие присоединения к континентальной блокаде главного своего торгового партнера и поставщика благородных металлов – Англии. Невыносимая нехватка денег в обращении привела к тому, что торговые отношения с Англией потихоньку возобновились. И это нарушение Россией условий Тильзитского мирного договора побудило Наполеона к активному давлению на Россию с целью принудить ее соблюдать свои международные обязательства.

Честно говоря, эта версия дефицита импорта именно денежных металлов как основной причины нарушения Россией условий торговой блокады Англии, представляется не слишком убедительной. В России к этому времени уже лет 40 как полным ходом шла казначейская эмиссия неразменных на металлы ассигнаций**, ходивших параллельно с полновесными «серебряными» деньгами. Она была запущена Екатериной, одержимой идеей «мировой революции» (точнее – воссоздания православной Византийской империи со столицей в Константинополе или Афинах, для чего будущим византийским императорам-внукам давались подходящие имена – Александр и Константин) и воевавшей ради этого со всем, что шевелится***. Что, конечно, несмотря на рост налоговой нагрузки на и без того уже «коллективизованное» до предела крестьянство, вело к серьезному бюджетному дефициту****.

Но и при Александре «количественное смягчение» использовалось по полной программе. Если за время царствования Е2 было напечатано 156.7 млн. ассигнационных рублей (для ориентации в масштабах – ежегодные расходы бюджета в 90-х годах 18 века были порядка 40 с лишним млн. руб.) и курс ассигнационного рубля в 1795 году составлял 68,5 копейки серебром, то уже по смете 1810 года всех выпущенных в обращение ассигнаций считалось 577 млн., а к концу войны в 1814-15 гг. курс ассигнаций падает до 20 копеек за рубль серебром.

При таких масштабах эмиссии и инфляции дополнительный импорт драгметаллов вряд ли мог бы что-то изменить, поскольку «плохие» казначейские деньги все равно вытесняли бы из расчетов в тезаврацию «хорошие» металлические. Для понимания этого достаточно просто провести аналогию с первой половиной 90-х годов, когда значительный импорт наличных долларов не сопровождался радикальным оздоровлением платежей и расчетов. Разумеется, на блокаде Англии российский бюджет терял доходы от таможенных тарифов, составлявшие значительную часть бюджета, и это уже само по себе было достаточным поводом для конфликта с Наполеоном, но это уже несколько иная тема.

Если уж объяснять где-то политические события дефицитом денежной массы, то это скорее сама Франция накануне революции. После экспериментов Джона Ло правивший полвека Луи 15-й открещивался от идеи бумажных денег как черт от ладана, считая их открытым мошенничеством и проделками тогдашних Мавроди. Но при его приемнике кризис налового-бюджетных неплатежей из-за несоответствия количества золотых монет возросшим расходам государства понемногу начинает сказываться, и это ведет к задержкам зарплат и неизбежной деградации государственных (полицейских) институтов.

Правда, стараниями «французского Гайдара» - Тюрго – за недолгий период своего «премьерства» проведшего кучу либеральных рыночных реформ, бумажноденежная эмиссия стала налаживаться. Но вскоре эти делом увлеклись настолько, что поток бумажных денег затопил страну, подорвав доверие к ним еще раз. Короче говоря, своего «короля эмиссии» - Геращенко, дважды спасавшего ельцинскую Россию, если не от революции, то, по крайней мере, от крупных уличных беспорядков, у них не нашлось. А в 20-м веке убийственное сочетание золотого ограничителя для денежной массы с зарегулированным рынком хлебов подтолкнет еще 2 революции, на сей раз в России в 1917 и 1928 годах.

Из чего сделано Pepsi?

Остается применить знания, полученные из курса школьной классики, к анализу платежного баланса России за минувший год (ради чего собственно и писалось это неожиданно затянувшееся вступление). Он будет краток, поскольку мне уже надоело писать, а читателю, если даже он сюда и проник, наверняка, давно надоело читать. Отток капитала из России оказался велик, и наверняка в статьях об этом событии уже пролито много слез о тяжелых временах, которые грядут, а вернее - уже пришли, а в наиболее правильных - еще и что-нибудь о распиле (сам я, к сожалению, не могу читать ничего экономического из сострадания к журналистам, вынужденным живописать бухгалтерские таблицы – по себе знаю, как это мучительно, хоть и не журналист).

Наверняка эти цифры прозвучат и в выступлениях политиков. Законы политической рекламы таковы, что если бы они применялись, скажем, к рекламе Pepsi, то сюжет целиком состоял бы из рассказа о том, какое убийственное говно Coca-Cola, и ни слова о составе самого Pepsi, за исключением краткого упоминания в конце, что хлебнув стакан этого чудодейственного напитка, вы назавтра проснетесь в солнечном мире, свободном от вражды, коррупции и произвола, и к тому же в собственных апартаментах на Арбате или Лазурном берегу.

Однако вспомнив заветы Пушкина о простом продукте и золоте, т.е. о равенстве по модулю и противоположности по знаку текущего и капитального счетов платежного баланса, мы понимаем, что все проще. Во второй половине года выросли нефтегазовые цены, и восстановился экспорт, импорт же растет довольно вяло – отсюда рост сальдо текущего счета и соответственно – увеличение минуса в счете капитала (т.е. рост зарубежных активов российских резидентов).

Раньше между двумя этими потоками стояла прослойка из интервенций ЦБ. Теперь в соответствии с модификацией принципов денежно-кредитной политики их почти нет. И, стало быть, отток капитала будет практически всегда до тех пор, пока рост импорта не догонит экспорт (точнее – не обратит текущий счет в ноль). Либо – по каким-то причинам не возобновятся валютные интервенции – например, Минфин примется выталкивать часть своих доходов за границу в виде ФНБ. Что, может быть, было бы неплохо начать делать уже сейчас.

Примечания:
  • * Btw - это начальные разделы A и B ОКВЭД, от которых была еще историческая дистанция в полтораста лет до следующего раздела – С, добычи полезных ископаемых, который кормит нас сейчас, на всякий случай – последний раздел, относимый уже к четвертичному сектору экономики, имеет индекс O. Можно прикинуть, сколько нам еще добираться до экспорта услуг, проходящих под этой отдаленной буквой латиницы).
  • ** Точнее разменных, но на медные деньги, которые сами уже представляли собой сильно «испорченную» монету, и для них с переходом к казначейской эмиссии был остановлен размен на серебро в целях сдерживания инфляционных процессов.
  • *** Как и почти 2 века спустя, «русские танки» дошли всего лишь до Херсонеса-Севастополя (Берлина), а не до вожделенного Босфора (Ла-манша). Кстати говоря, Екатерина представляет собой точный прообраз Сталина не только этим, и даже не «железным занавесом», отделившим российский рынок от импортных товаров, или «голодомором» 1787-89 годов, сократившим естественный прирост населения в последнее Екатерининское десятилетие втрое (этот демографический провал сказался потом на формировании армии в период наполеоновских войн [3, разд. 3.5.8]). Сходство есть и в личных чертах. Оба - не в ладах с русским устным, и весьма косноязычны, изъясняясь на нем, поэтому вынужденные много молчать. При этом любые 5 строчек написанных ими текстов выдают явные признаки литературного таланта, недюжинного ума, и даже склонность к графомании. Отсюда довольно специфичный, подчеркнуто письменно-канцелярский стиль выстроенных ими государственных машин. Оба - рано овдовевшие одиночки, без сколько-нибудь устроенной личной жизни, которым «работа заменила семью» - прямо какие-то Людмилы Прокофьевны из «Служебного романа». И, как следствие, безудержный трудоголизм с неизбежным в таких случаях скоропостижным инсультом в конце.
  • **** Дефицит в среднем за период царствования составлял 12-13% расходов бюджета, эмиссией было профинансировано около 80% бюджетного дефицита [4]. Инфляции до голода 1787-89 годов не было, поскольку эмиссия покрывала недостаток денег в обращении и соответствовала спросу на «бумагу», как на более удобные, по сравнению с металлическими, денежные знаки. (Платеж в 100 рублей медными деньгами весил около центнера, и бумажные деньги воспринимались примерно как сегодня банковские карты.) В 1786 году курс ассигнационного рубля к «серебру» опустился всего лишь до 97 коп. Однако затем с падением доходов бюджета и масштабной эмиссионной программой, казначейский рубль (и соответственно – привязанные к нему «народные» медные деньги) стали быстро обесцениваться, особенно дорожал «социально значимый» хлеб. Чем, кстати, и объясняется насильственное внедрение картофеля, а вовсе не склонностью Е2 к заморским инновациям.
Ссылки:
  1. Аникин А.В. Муза и мамона. Социально-экономические мотивы у Пушкина. М., Мысль. 1989. – 253, [2] c.
  2. Фридрих Энгельс. Внешняя политика русского царизма (тут)
  3. Нефедов С. А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV – начало XX века. Екатеринбург, Издательство УГГУ. 2005. – 543 с. (тут)
  4. Чечулин Н.Д. Очерки по истории русских финансов в царствование Екатерины II (тут)


  • 1
А Аникин то, я надеюсь, все правильно понял?

Дык! У него и скопи-пастено (ну почти:)

графомания получилась прекрасная :)
С удовольствием прочитал. Спасибо!

круто.интересно.спасибо.
наше все,оказывается,еще и в экономике шарил:)

(Анонимно)
Может в большой и шарил.
А в своей личной всё время в долгах был.

"Как сказал кто-то из великих - в обыденной жизни гений обыкновенный идиот." (пруф)

User fatih_irevanli referenced to your post from No title saying: [...] Ссылка найдена в этом замечательном исследовании экономических взглядов Евгения нашего Онегина [...]

думал что ето мне напоминает - и наконец додумался:

Тютчев о глобальном кредитном кризисе :

"Когда расстроенный кредит
Не бьется кое-как,
А просто на мели сидит,
Сидит себе как рак, –
Кто ж тут спасет, кто пособит?
Ну кто ж, коль не моряк."

Простой продукт Пушкина

Пользователь magelanka сослался на вашу запись в своей записи «Простой продукт Пушкина» в контексте: [...] А вот здесь еще продолжение темы [...]

  • 1