Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
«Неправильное» правило
zhu_s
1. Приостановка экономического роста в РФ оживала традиционную дискуссию МЭР и Минфина вокруг «бюджетного правила» использования нефтегазовых доходов, которая заодно высветила и некую «подковёрную борьбу бульдогов» и внутри самого руководства МЭР. Редакция «Эксперта» попросила дать некую реплику в тему выходящего в понедельник номера, и поскольку х.з., что там от нее останется, оставляю сие «нефильтрованное пиво» в данном укромном уголке, главным образом, ради мини-коллекции ссылок.

image001Традиционно МЭР в части подхода к бюджетным и денежно-кредитным ограничениям и правилам солидаризируется с советской академической наукой, считая, что чем «мягче» они будут и чем больше «приоритетных направлений» будет определяться и наделяться ресурсами в режиме «ручного управления», тем лучше для экономического прорыва. За плечами такого подхода -  мощный кейс «сталинской» индустриализации, когда сочетание «жесткого» планирования с «мягкими» бюджетными ограничениями принесло, если верить данным Мэддисон-проекта, ускорение роста душевого ВВП до 7.2% год. в 1933-39 (8.5% год. с учетом роста численности населения).

Обещания ученых в части роста в случае реализации их предложений примерно такие же. Более реалистичный представитель МЭР обещал год назад ускорение за счет смягчения бюджетной и денежной политики всего лишь до 4.5-6% год. Явные проколы в технологии расчета «нефтяного правила» в его нынешнем виде, делающие распределение нефтегазовых доходов весьма чувствительным к таким далеким от циклических колебаний цены нефти вещам, как недавняя паника на валютном рынке, делают позицию защитников его сохранения в неизменном виде, не говоря уже об ужесточении (кстати, в части «потолка» дефицита - абсолютно необходимом), и в самом деле довольно уязвимой.

К тому же голос представителя МЭР, рекламирующие выгоды дополнительных бюджетных трат, слышен буквально из «каждого утюга». Коммуникация же Минфина на тему - почему надо копить Резервный фонд, при этом занимая дороже, и это - на фоне уже почти всеми признаваемого существования «разрыва выпуска», предельно лаконична.  Увы, так не победим!

2. (история вопроса)

Прежде всего, надо напомнить, что действующее сейчас бюджетное правило не является каким-то ограничителем бюджетной политики, устанавливающем планку для гос. расходов или размеры дефицита, и уж тем более - не позволяющим учитывать в нем циклическое состояние экономики, о чем так печется МЭР. Равным образом, без «потолка» для расходов это правило не позволяет избегать проциклической налогово-бюджетной политики.

В существующем виде название «правило» - слишком гордое, поскольку оно ни в какой мере не является «якорем» фискальной политики.  Это всего лишь способ оценки нефтегазовых доходов на стадии расчета бюджета, позволяющем обойтись без прогноза цены нефти, поставлявшегося до прошлого года МЭР. К ним может «присовокупляться» любая величина дефицита, а сверхплановые нефтегазовые доходы (oil windfalls) можно направить на его финансирование, или замещение выпадающих источников финансирования (как это было в прошлом году с финансированием за счет приватизации).

Незадолго до кризиса (в 2007) Россия приняла рекомендованное МВФ правило, ограничивающее (структурный, т.е. с поправкой на состояние цикла) не нефтегазовый дефицит бюджета (как тогда планировалось, 4.7% ВВП, начиная с 2009). С точки зрения исследователей МВФ – это более правильный как краткосрочно, так и в долгосрочном плане регулятор использования нефтегазовых доходов.

Краткосрочно это правило (так же, как и ныне действующее) позволяет поддерживать буфер, амортизирующий внешние потрясения (резервный нефтяной фонд как «средства на черный день»). Долгосрочно (и этого нет в действующем правиле) - обеспечивает равенство между поколениями в пользовании нефтяным богатством и сохранение финансовой устойчивости на основе на основе подхода POIM (модель постоянного нефтяного дохода, Permanent oil income model; описание, имитация и сравнение ее при различных исходных условиях ее с иными подходами, также основанными на концепции фондов благосостояния, см. в [1]). Расчетные доходы от инвестиций средств нефтяного фонда благосостояния после его наполнения и исчерпания запасов нефти, должны были бы составить, по идее, те же 4.7% ВВП в период, когда «кончится нефть», что позволило бы сохранить российскую государственность и привлекательность для населения проживания на 1/8 части суши в «пост нефтяной» период (предположения, использованные в расчетах для России и параметры прогнозных траекторий на 100-летнем интервале 2010-2110 см. в [2.c.23-25]).

Введенное с 2013 нефтяное правило означало возврат к «цене отсечения» нефти, по которому формировался Стабфонд с 2003, только с замещением фиксированной цены - плавающей, на основе среднесрочного тренда нефтяных цен (5-10 лет). С точки зрения технологии бюджетного планирования, это означало просто отказ от прогноза цены нефти, предлагаемой МЭР, и замену его трендовым показателем (некоторые исследования утверждают, что фактические движения цены нефти, как и акций, достаточно убедительно описывает «гипотеза случайных блужданий»).

3.

Имеется 2 принципиальных различия нового правила с прежним. В существующем виде, как уже было отмечено, бюджетное правило никак не лимитирует (не нефтегазовый) бюджетный дефицит. На практике это приводило к тому, что накопления в резервном фонде, предписываемые правилом, финансировались за счет размещения гособлигаций. Это вызывало некоторое непонимание, поскольку стоимость заимствований выглядела выше доходности размещения средств резервного фонда.

Однако сегодня, в изменившихся условиях (займы подорожали, а накопленные средства выросли за счет ослабления рубля), мы видим, что бюджету надо было, скорее, форсировать заимствования и накопление средств, чем отказываться от них. Особенно накопления могли бы пригодиться в ближайшие годы, если нарастание напряженности приведет к тому, что импортеры постепенно откажутся от российских нефти и нефтепродуктов, а в дальнейшем, возможно, и газа - до смены политического режима в стране.

image003Во-вторых, финансовые правила, основанные на нефтяных ценах, не используют концепцию постоянного нефтяного дохода (т.е. независимости его от исчерпания запасов) и не обеспечивает долгосрочную финансовую устойчивость. Поскольку рост сырьевых цен, по-видимому, был исключительно феноменом 00-х, то в ближайшее время тренд «догонит» фактические нефтяные цены, а с поправкой на инфляцию, если она будет введена (см. ниже) даже обгонит их, что будет означать перекрещение накопления резервного фонда и переход к его расходованию исключительно из-за «эффекта базы». До пополнения нефтяного фонда благосостояния дело, видимо, вообще никогда не дойдет.

Правда, есть точка зрения, что это и не нужно, поскольку будущие поколения в любом случае будут жить лучше нас, если у них сохранится возможность выбора места проживания с более высоким развитием. Вопрос об использовании ФНБ как инструмента пенсионных накоплений (по норвежскому образцу) вообще снят с повестки дня, поскольку с переводом этих накоплений в баллы, пенсионная система окончательно утратила черты накопительной, и пенсии с 2015 будут рассчитывать по все более остаточному принципу.

С учетом всего сказанного нельзя не согласиться с министром ЭР, назвавшим бюджетное правило в существующем виде «не только [не] первостепенной, но даже и [не] второстепенной проблемой». Даже полная отмена его и возвращение к прогнозной цене нефти при расчете бюджета по сути мало что изменила бы в бюджетном планировании, разве что добавила к нему еще совсем немного волюнтаризма. Однако борьба с «правилом», и якобы за экономический рост, заняла свое достойной место в арсенале средств самопиара, наряду с другими «дешевыми эффективными средствами» ускорения роста - борьбами «за снижение ставок», «за девальвацию», «с оттоком капитала» и т.п.

4.

В настоящее время поправки, предлагаемые МЭР к нефтяному правилу, и высказанные министром на расширенной коллегии мин-ва, состоят в следующем:

(а) бюджетное правило должно учитывать внешнюю инфляцию, проявляющуюся в ценах нефти, т.е. трендовая цена (скользящая средняя) должна определяться по отношению к дефлированным некоторым образом ценам нефти, что при положительной инфляции сделает ее выше [график];
(б) при планировании нефтегазовых доходов должно учитываться изменение обменного курса рубля. Другими словами, плановые нефтегазовые доходы должны фиксироваться в бюджете в долларах, а их рублевая величина - определяться по итогам финансового года с учетом фактически сложившегося курса [график, демонстрирующий более высокую устойчивость нефтегазовых доходов бюджета в долларовом выражении по сравнению с рублевыми];
(в) дополнить правило распределения нефтегазовых доходов учетом текущие фазы цикла и «разрыва выпуска». (Ранее, кажется, высказывались предложения корректировать размеры сверхдоходов, зачисляемых в резервный фонд, на величину оттока капитала, чтобы нейтрализовать влияние на обменный курс.)

С пунктом (а) можно было бы согласиться, если было бы понятно, какой дефлятор применять к нефтяным ценам. Обычно используется концепция «постоянных долларов», т.е. ИПЦ и дефлятор ВВП США. Но строго говоря, не совсем понятно, какое отношение имеет ВВП США, более чем на 2/3 состоящий из не торгуемых благ (услуг), а тем более – потребительские расходы там,  к ценам сырьевых товаров.

Пункт (б) – планирование нефтегазовых доходов в долларах, а не в рублях, представляется абсолютно правильным, поскольку налоговая база в данном случае выражена в долларах, но, вне всякого сомнения он натолкнется на сопротивление «патриотов» в думе. Обходится корректировкой плановых нефтедоходов по итогам года на фактически сложившуюся курсовую разницу.

Пункт (в) не вполне ясен. Если имеется в виду использование нефтегазовых «сверхдоходов» на стадии исполнения бюджета для замещения выпадающих источников финансирования дефицита, то это можно и сейчас. Можно предположить, что речь идет о возможности «распечатывания» резервного фонда в случае недобора доходов бюджета, выходящего за рамки прогнозируемых нефтегазовых сверхдоходов, при том, что цена нефти будет оставаться выше трендового уровня. Но это полностью исказило бы смысл бюджетного правила, как амортизатора колебаний именно цены нефти и связанного с ними колебаний обменного курса, а не внутреннего цикла.

Еще раз напомню, что само по себе нефтяное правило не запрещает иметь любой бюджетный дефицит, финансируемый займами, в т.ч. и учитывающий прогнозную циклическую конъюнктуру. В случае введения «потолка» для дефицита (это предложение Минфин мог бы провести, «сдав» поправку на курсовую разницу, пункт (б)), можно было бы наложить его на «структурный» (с циклической поправкой) дефицит, что не ограничивало бы возможности контрцикличного фискального стимулирования.

Графики и данные к ним в Excel; ссылки:
  1. Wojciech Maliszewski, 2009. Fiscal Policy Rules for Oil Producing Countries: A Welfare-Based Assessment. IMF, wp09126.
  2. Charleen Gust and Daria Zakharova, 2012. Strengthening Russia's Fiscal Framework. IMF, wp1276.
  3. Paulo Medas and Daria Zakharova, 2009. A Primer on Fiscal Analysis in Oil-Producing Countries. IMF, wp0956.

  • 1
а что еще им делать, в федеральном бюджете оставили по сути только такие доходы

все остальное спустили регионам

Cпасибо!

У меня только такой вопрос - где же этот разрыв выпуска, который все признают? В минимальных уровнях безработицы? В опережающем росте реальной з/п относительно производительности? В небольшом снижении уровня загрузки производственных мощностей в обрабатывающей промышленности? В мизерном сжатии в реальном выражении бюджетных расходов?

ЦБ, кстати не признает. Цитата из решения по ставке: "замедление экономического роста не оказывает существенного сдерживающего влияния на темпы роста потребительских цен, поскольку обусловлено в основном причинами структурного характера".

Нет, есть конечно немалая вероятность, что разрыв выпуска появится в ближайшие месяцы. Инвестиции просели сильно. Но в текущих данных я разрыва не нахожу.

Ну вот ЦБ философствует на тему, http://www.cbr.ru/publ/ddcp/2014_01_ddcp.pdf, с.36-37. Да и Улюкаев заговорил о нем, как стал министром (по ссылке в тексте)).
Конечно, везде какие-то мизерные движения, когда была серьезная рецесcия в 2008, она никаких доказательств не требовала, видно было даже по пустоте МКАДа.

БР должен быть вперед смотрящим. На момент публикации упомянутого Вами доклада консенсус прогноз роста ВВП на 2014 был около 2,2%, а сейчас он около 1%, у Минфина по Вашей ссылке намного хуже. Картинка ЦБ уже тогда, на конец января говорила, что был значительный разрыв, вполне возможно намного бОльший, чем точечная оценка ЦБ:



Edited at 2014-04-25 16:52 (UTC)

Консенсус поменялся сами знаете почему, а не из-за уточнения фазы цикла или структурных дисбалансов. По этой картинке - во-первых, разрыв выпуска в диапазоне минус 0,2% - минус 1,2% сложно назвать "значительным". Во-вторых, у меня есть вопросы к модели (по функции Кобба-Дугласа. Вторая модель вряд ли сейчас показывает разрыв). Она предполагает постоянный уровень отдачи от основных фондов. Очевидно, что падение отдачи от основных фондов может быть как в результате циклического спада, так и в результате роста неэффективных инвестиций. И мы видели, что реализовывались достаточно крупные проекты, от которых сложно ожидать высокую экономическую отдачу. Даже вне связи с государственными расходами мы видим, что доля инвестиций, направляемых на пром. оборудование, находилась на максимуме в 2004-2006 гг., а в 2013 обновила многолетний минимум. Ну и прочие факторы, например, рост доли импорта в инвестиционных товарах.

Любопытно, почему в период рецессии, развитые страны все как одна устраивают конский дефицит бюджета за счет снижения налогов и роста разномастных расходов, тогда как нам рекомендуется всеми силами рекомендуется копить и экономить.
Также мне крайне слабо понятно, почему ресурсный доход считается временным (Копите Резервный Фонд!), тогда как разного рода инвестиционные и технологические прибыли почитаются вечными и просто обязывающими влезать в непомерные долги. Хотя история показывает скорее обратное.

Edited at 2014-04-26 06:21 (UTC)

в период рецессии нам рекомендуется всеми силами рекомендуется копить и экономить.
----------
нет, таких рекоменцаций для нас, конечно, нет (так представляют дело ученые, знающие, как с помощью 1-2 или даже 15 указов добиться уже завтра 7%-ного роста, и любящие цитировать их СМИ).
Даже в случае принятия "нефтяного правила" в варианте, ограничивающем не нефтегазовый дефицит, речь идет о структурном (т.е. с поправкой на уровень безработицы/разрыв выпуска) показателе. Это никак не ограничивает возможность контрциклических бюджетных стимулов (налоговых, расходных) или расходов по спасению банковской системы, если они требуются. Тем более их не ограничивает действующее "правило".

почему ресурсный доход считается временным (Копите Резервный Фонд!)
-----------
В алгоритме накопления/использования Рез.фонда он считается не временным, а просто переменным (и то не в зависимости от объема/спроса, который считается неизменным, а лишь от цены). Цена нефти выше среднесрочного тренда - копим, ниже - тратим. По-моему, логично. А то наберем социальных обязательств на пике конъюнктуры (даже не нашей, а мировой), поначинаем строек, а потом окажется, что денег для них и нету. Бюджетные мандаты - вещь инерционная, приняли - назад не затолкаешь без большой порчи отношений с народом.

Edited at 2014-04-26 07:15 (UTC)

Украина же перед глазами.

Экономики у нас одинаковые качественно, как это не неприятно осознавать :).

Дефицит бюджета растет

Пользователь makhk сослался на вашу запись в записи «Дефицит бюджета растет» в контексте: [...] [источник [...]

Вот не могу понять откуда растет миф, что "сталинскую" (или любую) индустриализацию можно повторить? При любой индустриализации начиная с западноевропейских, через российско-советскую и до нынешней китайской, рост экономики базировался на привлечении в города на заводы крестьян, как дешевой и не требовательной рабочей силы. Современная РФ индустриальная страна, где подавляющее большинство населения уже живет в городах. Никаких существенных резервов трудовых ресурсов в РФ на селе нет. Рост возможен ТОЛЬКО за счет роста производительности труда в расчете на одного работника и значительного увеличения доли "креативного класса", как разработчика новых конкурентоспособных товаров с высокой долей добавленной стоимости.
В чем я не прав?
Удвоение числа "магниток" не увеличит рост спроса на сталь. Без создания собственных конкурентоспособных автомобилей.

  • 1
?

Log in